Электронная библиотека

Корней рассказал, что он видел по дороге целое поле полно копен. Молодайка налила ему пятую чашку жидкого, чуть желтого чаю и подала.

-- Ничего. Пей, дедушка, на здоровье, -- сказала она на его отказ.

-- Что ж это рука у тебя неисправная? -- спросил он у нее, осторожно принимая от нее полную чашку и пошевеливая бровями.

-- С мальства еще сломали, -- сказала говорливая старушка свекровь. -- Это ее отец нашу Агашу убить хотел.

-- С чего ж это? -- спросил Корней. И, глядя на лицо молодайки, ему вспомнился вдруг Евстигней Белый с его голубыми глазами, и рука, державшая чашку, так задрожала, что он розлил половину чая, пока донес ее до стола.

-- А такой был в Гаях у нас человек, отец ей, Корней Васильевым звали. Богатей был. Так возгордился на жену. Ее избил и ее вот испортил.

Корней молчал, взглядывая из-под не переставая шевелившихся черных бровей то на хозяина, то на Агашу.

-- За что же? -- спросил он, откусывая сахар.

-- Кто их знает. Про нашу сестру всякое сболтнут, а ты отвечай, -- говорила старуха. -- Из-за работника что-то у них вышло. Работник малый хороший был, из нашей деревни. Он и помер у них в доме.

-- Помер? -- переспросил Корней и откашлялся.

-- Давно помер... У них мы и взяли молодайку. Жили хорошо. Первые на селе были. Пока жив был хозяин.

-- А он что же? -- спросил Корней.

-- Тоже помер, должно. С того раза пропал. Лет пятнадцать будет.

-- Больше никак, мне мамушка сказывала, меня она только кормить бросила.

-- Что ж ты на него не обижаешься за то, что он руку... -- начал было Корней и вдруг захлюпал.

-- Разве он чужой -- отец ведь. Что ж, еще пей с холоду-то. Налить, что ль?

Корней не отвечал и всхлипывая плакал.

-- Чего ж ты?

-- Ничего, так, спаси Христос.

И Корней дрожащими руками ухватился за столбик и за полати и полез большими худыми ногами на печь.

-- Вишь ты! -- сказала старушка сыну, подмигивая на старика.

V

На другой день Корней поднялся раньше всех. Он слез с печи, размял высохшие подвертки; с трудом обул заскоружшие сапоги и надел мешок.

-- Что ж, дед, позавтракал бы? -- сказала старуха.

-- Спаси бог. Пойду.

-- Так вот возьми хоть лепешек вчерашних. Я тебе в мешок положу.

Корней поблагодарил и простился.

-- Заходи, когда назад пойдешь, живы будем... На дворе был тяжелый осенний туман, закрывающий все. Но Корней хорошо знал дорогу, знал всякий спуск и подъем, и всякий куст, и все ветлы по дороге, и леса направо и налево, хотя за семнадцать лет одни срубили и из старых стали молодыми, а другие из молодых стали старыми.

Деревня Гаи была все та же, только построились с краю новые дома, каких не было прежде. И из деревянных домов стали кирпичные. Его каменный дом был такой же, только постарел. Крыша была давно не крашена, и на угле выбитые были кирпичи, и крыльцо покривилось.

В то время как он подходил к своему прежнему дому, из скрипучих ворот вышла матка с жеребенком, старый мерин, чалый и третьяк. Старый чалый был весь в ту матку, которую Корней за год до своего ухода привел с ярмонки. "Должно, это тот самый, что у нее тогда в брюхе был. Та же вислозадина и та же широкая грудь и косматые ноги", -- подумал он.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки