Электронная библиотека

с дружкой делились. Не знаю я, где такое зерно родилось. Хоть и крупнее теперешнего и умолотнее наше зерно было, а такого видать не видал. Слыхал я от батюшки -- в его время хлеб лучше против нашего раживался и умолотней и крупней был. Его спросить надо".

Послал царь за отцом стариковым. Нашли и деда; привели к царю. Вошел старик к царю без костылей; вошел легко -- глаза светлые, слышит хорошо и говорит внятно. Показал царь зерно деду. Поглядел дед, повертел. "Давно, -- говорит, -- не видал я старинного хлебушка". Откусил дед зерна, пожевал крупинку.

-- Оно самое, -- говорит.

-- Скажи же мне, дедушка, где такое зерно родилось? На своем поле не севал ли ты такой хлеб? Или на своем веку где у людей не покупывал ли?

И сказал старик: "Хлеб такой на моем веку везде раживался. Этим хлебом, -- говорит, -- я век свой кормился и людей кормил".

И спросил царь: "Так скажи же мне, дедушка, покупал ли ты где такое зерно, или сам на своем поле сеял?"

Усмехнулся старик.

-- В мое время, -- говорит, -- и вздумать никто не мог такого греха, чтобы хлеб продавать, покупать. А про деньги и не знали; хлеба у всех своего вволю было. Я сам такой хлеб сеял, и жал, и молотил.

И спросил царь: "Так скажи же мне, дедушка, где ты такой хлеб сеял и где твое поле было?"

И сказал дед: "Мое поле было -- земля божья. Где вспахал, там и поле. Земля вольная была. Своей земли не знали. Своим только труды свои называли".

-- Скажи же, -- говорит царь, -- мне еще два дела: одно дело -- отчего прежде такое зерно рожалось, а нынче не родится? А другое дело -- отчего твой внук шел на двух косты­лях, сын твой пришел на одном костыле, а ты вот пришел и вовсе легко, глаза у тебя светлые и зубы крепкие, и речь ясная и приветная? Отчего, скажи, дедушка, эти два дела сталися?

И сказал старик: "Оттого оба дела сталися, что перестали люди своими трудами жить -- на чужие стали зариться. В старину не так жили: в старину жили по-божьи; своим владели, чужим не корыстовались".

Лев Толстой.

29-е апреля

Человек может одинаково исполнить свое назначение в болезненном, как и в здоровом состоянии.

1

Если бы человек не сомневался в неразрушимости своей жизни после смерти, то все болезни представлялись бы ему только приближением к переходу из одной жизни в другую -- переходу скорее желательному, чем нежелательному, -- и тогда он переносил бы боль от болезни так же, как мы переносим боль от напряжения труда, который, мы знаем, кончится добром. Во время болей мы имели бы объяснение совершающегося с нами и готовились бы к новому состоянию.

2

Обыкновенно думают, что можно служить богу и быть полезным людям, только будучи здоровым. Неправда! Часто напротив. Христос больше всего послужил богу и людям, будучи совсем умирающим на кресте, когда он прощал убивающим его. То же может делать всякий человек больной. И нельзя сказать, какое состояние: здоровья или болезни -- более удобно для служения богу и людям.

3

С тех пор как люди стали думать,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки