Электронная библиотека

-- Да я что же, Анна Герасимовна? Я ничего, -- сконфуженно оправдывался Игнат. -- Если бы я его дурному учил...

-- Еще бы тебя в учителя! -- презрительно замечала няня. -- Иди, баловник, иди!

Отца и мать Гриша видел большей частью только за столом. Отец всегда был занят, мать целыми днями сидела у себя, в спальне и считалась нездоровой. Когда у нее не болела голова, то болело что-нибудь другое, что не позволяло ей переносить шумного общества детей и даже яркого света дня. Когда Грише приходила голову мысль забежать к ней, она, ласкала его, порывисто целовала несчетное число раз и сейчас же просила уйти и не беспокоить ее.

Иногда Гриша сопротивлялся.

-- Мама, -- говорил он, -- я буду сидеть тихо, очень тихо, Он садился в кресло и складывал руки на коленях.

-- Ты здоров? -- с беспокойством спрашивала мать.

-- Да, -- рассеянно отвечал он, занятый какой-нибудь посторонней мыслью, и сейчас же переходил на интересующий его вопрос.

Говорил он шепотом, чтобы не нарушать общего настроения тишины и спокойствия.

-- Мама, -- шептал он, -- отчего, когда жарко, непременно вспотеешь?

-- А тебе жарко? -- спрашивала мать.

-- Жарко... А ты думаешь, я в двух рубашках?

-- Разве в одной?

-- Конечно, в одной! Вот! -- звонко вскрикивал Гриша и, расстегнув ворот ситцевой косоворотки, показывал свою голую грудь.

Мать болезненно морщилась.

-- Зачем ты кричишь? -- упрекала она.

-- Ах, я забыл! -- виновато говорил мальчик и умолкал. -- Мама! -- шептал он опять минуту спустя, -- скажи: зачем хвост?

-- Какой хвост?

-- А у лошадей, у собак?

-- Как зачем? Так, просто хвост. Так уж устроено.

-- Ан не просто! А мух махать. Чем бы им мух-то махать? Болтовня мальчика начинала раздражать нервную женщину, но она еще терпела молча, в полной уверенности, что Грише самому надоест полумрак комнаты и он уйдет. Но Гриша скользил по спинке кресла, укладывался спиной на сиденье и задирал ноги, закладывая их одну на другую.

-- Мама! -- говорил он опять, -- а ты знаешь, где заводятся блохи?

Мать брезгливо морщилась и закрывала глаза.

-- Ну уж, Гриша! Что это за разговор!

-- В гужах. Если заведутся блохи, надо гужи выбросить и уж новые...

-- Вот что значит, что ты все по конюшням! С осени найму тебе гувернантку. Мне стыдно за тебя!

-- Отчего стыдно-то? -- Опрашивал мальчик.

-- Ну хорошо. Ну иди! Иди к няне и сестрам. Все ты или один, или с мужиками.

Гриша глубоко вздыхал. Нехотя поднимался с кресла и опять вздыхал: ему еще Не хотелось уходить из прохладной комнаты, от своей грустной, больной, но все же нежно любимой мамы.

-- Поцелуй меня! -- тихо говорила мать. Он целовал, терся лицом об ее лицо, а она нащупывала под рубашкой его острые плечики, и впадала в жалобный тон:

-- Худой ты у меня! Бледненький! Гриша, отчего ты такой?

-- Шалю! -- отвечал по привычке мальчик, но сострадательная нежность матери действовала на его нервы и жалобила его.

-- Ты у меня плохонький! И тебе нелегко! И у тебя часто невесело на душонке, мой мальчик!

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки