Электронная библиотека

тех химер, которые становятся на пути человеческому разуму, -- сказал я. -- Так что может казаться, что мы с вами думаем одинаково, а между тем едва ли мы согласны. Впрочем, я бы желал, чтобы вы высказали точнее ваше мнение.

-- Хорошо, -- сказал он, -- вот оно: полное прекращение того, что спиритуалисты называют идеалом. Идеал -- это сверхъестественность, а сверхъестественное должно быть изгнано из мира, значит, и из человека. Сверхъестественное в мире -- это бог, -- уничтожим бога; сверхъестественное в человеке -- это душа, следовательно, уничтожим душу; нет ничего ни вечного, ни бессмертного. И эти истины поставим в основу воспитания. Я кончил.

-- Нет, вы только что начали, -- отвечал я. -- По-вашему, что же такое мир?

-- Одна материя.

-- А человек?

-- Одна материя.

-- Но делаете ли вы различие между такой или иной материей?

-- Я был бы безумен, если бы я делал это. Материя всегда равна материи. В этом главная основа равенства.

-- Ну, а организмы? -- сказал я.

-- Организмы -- это только виды. И виды эти, неизбежно являющиеся и слепые сами в себе, производят те миражи, которые составляют как бы лестницу, первую ступеньку которой вы называете умом, следующую -- совестью, следующую -- душой, следующую -- богом. Лестница эта устраивается всеми религиями. Ее-то надо уничтожить. Надо разбить все ее ступеньки: ступеньку бог, ступеньку душа, ступеньку совесть, ступеньку ум и даже ступеньку организм. Долой организм, если он делается чудесным, если предполагают из различия организмов выводить преимущество одной формы материи над другой! Долой аристократию организмов: виды, которые исчезают, суть не что иное, как изображение ничего. Все делается атомом, атомом неразделимым и несознательным. Атом, который бы был выше других, был бы бог. Кто говорит: материя, тот говорит: равенство. Материя всегда равна самой себе.

Я пристально смотрел на него.

-- Стало быть, и комар, который летает, и репейник, который растет, и камень, который катится, равны человеку?

Он на минутку задумался, но потом с полной честностью, которая казалась сильней его воли, ответил: -- Хотя силлогизм ваш и жесток, но он верен.

-- Прямолинейные мыслители редки, -- сказал я. -- Вы рассуждаете совершенно последовательно с неизменной добросовестностью. Я не хочу злоупотреблять ею и потому отказываюсь от этой жестокости крайнего силлогизма. Будем говорить только о человеке, прилагая к нему ваши аксиомы: нет души, нет бога, нет сверхъестественного, нет идеала, материя равна самой себе. Я буду говорить только об одной из бесчисленных сторон вопроса.

-- Я вас слушаю, -- сказал он.

-- Какая, по вашему мнению, -- сказал я, -- цель жизни человека на земле?

-- Счастье.

-- Я же думаю, это -- долг, обязанность, -- сказал я. -- Но дело не в моей мысли, а вашей. Я отстраняю все сентиментальные рассуждения. На весах равенства материи насколько счастье одного человека превосходит в весе и в ценности, счастье другого человека?

-- На нуль.

-- Прежде чем пойдем дальше, согласны ли вы с тем, что по логике для каждого поступка нужны непременно определяющие его мотивы?

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки