Электронная библиотека

из себя великое противоязыческое движение; но учение это, жизнь и слово Христа были подвергнуты совершенно произвольному истолкованию, ради совершенно чуждых христианству целей, и потом были переведены на язык уже существовавших религий.

Тогда как Иисус учил миру и счастию, католицизм оказался выражением мрачного отношения к жизни, и притом отношения слабых, немощных, угнетенных, страждущих.

Евангелие возвещает, что униженными бедным открыт доступ к счастью; для этого надо только освободиться от всякой установившейся опеки высших классов. Собственность приобретения, родина, сословие и положение, суд, полиция, государство, церковь, образование, искусство, войско -- все это препятствия к достижению счастья, -- заблуждения, наваждения дьявола, которым Евангелие грозит страшным судом.

Католицизм сделал из христианства учение, которое в конце концов примиряется с государством: ведет войну, судит, пытает, клянется и ненавидит.

Ему необходимо выдвинуть на первое место понятие вины, греха, ему нужна не новая жизнь по учению Христа, а новый культ, новая вера в чудесное преображение ("искупление" через веру).

Он, католицизм, сделал из истории жизни и смерти Христа самый произвольный выбор, все подчеркнул здесь по-своему, везде переместив центры тяжести, -- словом, уничтожил первоначальное христианство.

Борьба с языческими и еврейскими священниками и церковью свелась благодаря католицизму к созданию новых священников и богословия, -- к новому классу властвующих, -- опять к церкви.

В этом весь юмор, трагический юмор: католицизм восстановил в общих чертах все то, что уничтожил Христос. В конце концов, когда вновь создалась католическая церковь, она даже государство взяла под свое покровительство.

Католицизм как раз то, против чего проповедывал Христос и с чем он заповедал своим ученикам бороться.

Когда преступник, разбойник на кресте, терпящий тяжелую смерть, рассуждает: "Праведно страдать и умирать так, как Иисус без ропота и гнев, с добротою и покорностью", -- он утверждает Евангелие и попадает в рай.

Христианство осуществимо в каждую данную минуту; оно не нуждается ни в метафизике, ни в аскетизме, ни в "естественных науках". Христианство есть жизнь. Оно учит, как действовать.

Тот, кто скажет: "я не хочу быть военным", "мне дела нет до суда", "полиции мне не надо", "я не хочу делать ничего такого, что могло бы нарушить мой внутренний мир", и "если я от этого пострадаю, то ничто так не умиротворит меня, как это страдание", -- тот будет истинным христианином.

Ницше.

19-е августа

Жизнь есть движение, а потому и благо жизни не есть известное состояние, а известное направление движения. Такое направление есть служение не себе, а богу.

1

Одни ищут блага или счастья во власти, другие -- в науке, третьи -- в сластолюбии. Те же люди, которые действительно близки к своему благу, понимают, что оно не может быть в том, чем владеть могут только некоторые люди, а не все. Они понимают, что истинное благо человека таково, что им могут обладать все люди разом, без раздела и без зависти; оно таково, что никто не может потерять его, если он сам того не захочет.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки